![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pagerokСегодня весь мой день был посвящен поселку Кацбаху. Если что-то и можно назвать дырой, так только это поселение с полуеврейским-полунемецким названием. Ехали с фотографом Андреем и, работающим у нас первый день, Евгением, он попросился, так как пока что не может вкурить, как работают пишущие, а не смотрящие в видеокамеру (он бывший телевизионщик, хотя бывших, как я утверждал и буду многократно утверждать - не бывает). Ехали вообще через неведомые нам сёла - Первомайка, Малиновка, Магнитный, где мы конкретно встряли на проселочной дороге ибо там "добрые дела" еще ждут своего часа, кое-как нашли Зингейку, а там уже и рукой подать до Кацбаха.
Приехали. Первое, что спросили у местных продавщиц универсального магазина, где здесь живет краевед Епанешников? Тут же сказали куда ехать, но мы все равно заблудились. Вновь остановка, вновь вопрос к проходящим мимо женщинам, где краевед-то?
- А вы прямо у его дома...
Надо же, в десятку попали.
Выхожу из машины. Холод злючий, не то, что у нас в городе. Дверь дома не заперта, но все равно замерзшим пальцем нажимаю на звонок. Открывает девушка. Я немного испугался, так как смотрела она немного бешено. Спрашиваю - мне бы Епанешникова.
- Сейчас! - зло бросает мне и убегает вглубь коридора. Затем снова выбегает, смотрит, что происходит за калиткой, на улице, что-то в сердцах бросает и вновь убегает вглубь коридора. На смену ей выходит, как я понял ее отец, тот самый Епанешников. Представляюсь ему, назвал цель причины.
- Я только что с занятий. Давайте я пообедаю, а вы пока съездите к колодцу, заодно осмотрите храм Рождества Христова. А потом подходите к школе, где мы в тепле и переговорим.
А суть в чем, товарищи? В том, что здесь давным-давно был заброшен и потерян колодец. В прошлом году земля у церкви осела и обнажила то, что давно поселяне искали, а внутри его, кстати, обнаружили церковный венец, позолоченный крест и язык от колокола.
… Колодец сейчас стоит у храма, люди позаботились, чтобы в "новообразовавшуюся"
дыру никто не провалился, укрепили ее сначала бетонным плитами - вокруг, а сверху застелили досками, чуть позже из бревен построили настоящий колодец. Единственное, не хватало цепи, которое держит ведро, да и, в принципе самого ведра. Так что не пришлось нам с Андреем испить водицы. А вот сам храм был закрыт. Оказывается, он работает только по праздничным дням и по выходным, а служит там наш магнитогорский отец Вадим, но не тот, что Деньгин, он же в свое время и подарил от Магнитки икону. Да и "трофеи", что нашли здесь, отправили на экспертизу в Челябинск. Получается, что приехали полюбоваться красотами Кацбаха.
Идем в школу - в поселке она одна, там же располагается участковый пункт милиции, амбулатория, детский сад и… о, Боже, поселковая администрация. Такой флакон, я вижу впервые.
Сама школа находится на втором этаже, каждый проходящий с нами здоровается, что приятно, воспитание здесь совершенно другое нежели в городе. Выходит завуч:
– Сейчас Михал Григорьевичу позвоним...
– Да разговаривали мы с ним, обещал подойти.
- Хорошо! Можно пройтись по школе.
За разговором выяснилось, что в школе сейчас учатся сто девять учеников, а должно - двести шестьдесят и двадцать два педагога. Почему? Ответ, наверное, прост: все стараются уехать в Магнитогорск. Нас проводят в кабинет географии, где ныне преподает бывший директор этой школы, затем в казачью комнату. Нашли интересные экспонаты: очки "народовольца" - те самые кругляши, казачья шашка, колыбельная люлька и очень много исторических документов, за просмотром которых нас и застал Михаил Григорьевич.
– Пойдемте в кабинет информатики, у меня есть фотографии с тех самых "раскопок".
Отмечу, у Епанешникова, как и многих в Кацбахе, интересный диалект - гласные они произносят с какой-то особой резкостью, четкостью, и, тем самым, особой выделяемостью над согласными. В первые минуты с трудом воспринимаешь, но вскоре - как будто и разговаривал на этом диалекте всегда вместе с ними.
Епанешников показывает фото "провалившегося" колодца, когда обнаружили те самые находки.
– Скорее всего, их в колодец бросили поселяне, когда храм пытались разрушить, – констатирует краевед, который на самом деле оказывается учителем физкультуры в Кацбахской школе, а краеведение - это его нет, не хобби, а громадный труд. Ну, нравится ему заниматься историей Кацбаха, правда, сам он родился неподалеку этих мест - в послеке Березки, а до 91-го года вообще жил и работал в Магнитогорске, но, переехав сюда, решил заняться историей этого поселка. И что самое интересное, жители к нему пошли навстречу: то, что находили в огородах, в домах - несли ему, а он все изучал, складировал у себя в казачьей комнате вот в этой самой школе.
Он показывает фотографии казаков, что воевали в годы гражданской войны.
- Этот получил один Георгиевский крест. Этот - три.
- А полный кавалер - это сколько крестов? - спрашивает Андрей.
- Полный - четыре.
Специально для нас открывают храм Рождества Христова. Михаил Георгиевич бросился нас провожать. Но!
- Давайте я вам сначала покажу из чего были построены первые дома поселка.
Пока плутаем по улицам, краевед рассказывает когда появился поселок. Основан он в 1842 году, как военное поселение — девятый пост Оренбургского казачьего войска в новолинейном районе, а назван в память битвы русских войск с наполеоновской армией 28 августа 1813 года при речке Кацбах в германской Силезии. Отсюда и название.
А из чего были построены первые дома? Из лиственниц, что немногочисленным семейством росли здесь перед тем, как появился поселок Кацбах. Дерева на всех при постройке поселка не хватило, пришлось застраивать из сосны и ели.
Михаил Георгиевич показывает нам не только эти дома, а их и осталось-то мал да маленько, но и дом, где жил последний председатель колхоза, который в тридцатых годах не допустил разрушение храма - приехали тракторы, на купола закинули тросы, стали тянуть, но, видимо, каким-то проведением, ничего не получилось у энтузиастов, а тут и председатель вступился - делайте, что хотите, но разрушить храм я не дам! Так церквушка после "большевистского конфуза" служила поначалу сараем, а затем и сельским клубом.
Вновь направляемся к храму, у которой нас ждала изрядно подмерзшая женщина с маленьким, черненьким и очень игривым щеночком Тузиком.
– Я уж собиралась уходить, думала не придете, – бросает она нам.
Нелепо извиняемся, а она нас и не слышит вовсе. Открывает церковный засов, Тузик юркает первый, затем поочередно мы.
Просторная церковь. Женщина тут же усаживается за церковную лавку, Андрей методично начинает фотографировать иконы, в том числе и ту, что подарил один из магнитогорских храмов, Епанешников продолжает рассказывать о том, что скоро издадут его книгу о Кацбахе, притом в Магнитке, притом их бывший - бывших не бывает - земляк. На прощанье, он меня просит, чтобы я разыскал данные об Георгии Дмитриевиче Адищиве - семнадцатого года рождения - якобы он пятый Герой Советского Союза в поселке, но каких-либо документов о нем Епанешников не нашел. Вроде бы был такой человек, но был ли - это пока что легенда.
… Едем сквозь снег и сильный туман. Плутаем без конца. Иногда мерещится, что незасеянные поля - это озера, лишь по приближению понимаем, что это всего лишь незасеянные поля. Кое-как вышли на основную магистраль. Уже в городе подмечаю до Кацбаха – сто километров. Дыра!
Приехали. Первое, что спросили у местных продавщиц универсального магазина, где здесь живет краевед Епанешников? Тут же сказали куда ехать, но мы все равно заблудились. Вновь остановка, вновь вопрос к проходящим мимо женщинам, где краевед-то?
- А вы прямо у его дома...
Надо же, в десятку попали.
Выхожу из машины. Холод злючий, не то, что у нас в городе. Дверь дома не заперта, но все равно замерзшим пальцем нажимаю на звонок. Открывает девушка. Я немного испугался, так как смотрела она немного бешено. Спрашиваю - мне бы Епанешникова.
- Сейчас! - зло бросает мне и убегает вглубь коридора. Затем снова выбегает, смотрит, что происходит за калиткой, на улице, что-то в сердцах бросает и вновь убегает вглубь коридора. На смену ей выходит, как я понял ее отец, тот самый Епанешников. Представляюсь ему, назвал цель причины.
- Я только что с занятий. Давайте я пообедаю, а вы пока съездите к колодцу, заодно осмотрите храм Рождества Христова. А потом подходите к школе, где мы в тепле и переговорим.
А суть в чем, товарищи? В том, что здесь давным-давно был заброшен и потерян колодец. В прошлом году земля у церкви осела и обнажила то, что давно поселяне искали, а внутри его, кстати, обнаружили церковный венец, позолоченный крест и язык от колокола.
… Колодец сейчас стоит у храма, люди позаботились, чтобы в "новообразовавшуюся"
дыру никто не провалился, укрепили ее сначала бетонным плитами - вокруг, а сверху застелили досками, чуть позже из бревен построили настоящий колодец. Единственное, не хватало цепи, которое держит ведро, да и, в принципе самого ведра. Так что не пришлось нам с Андреем испить водицы. А вот сам храм был закрыт. Оказывается, он работает только по праздничным дням и по выходным, а служит там наш магнитогорский отец Вадим, но не тот, что Деньгин, он же в свое время и подарил от Магнитки икону. Да и "трофеи", что нашли здесь, отправили на экспертизу в Челябинск. Получается, что приехали полюбоваться красотами Кацбаха.
Идем в школу - в поселке она одна, там же располагается участковый пункт милиции, амбулатория, детский сад и… о, Боже, поселковая администрация. Такой флакон, я вижу впервые.
Сама школа находится на втором этаже, каждый проходящий с нами здоровается, что приятно, воспитание здесь совершенно другое нежели в городе. Выходит завуч:
– Сейчас Михал Григорьевичу позвоним...
– Да разговаривали мы с ним, обещал подойти.
- Хорошо! Можно пройтись по школе.
За разговором выяснилось, что в школе сейчас учатся сто девять учеников, а должно - двести шестьдесят и двадцать два педагога. Почему? Ответ, наверное, прост: все стараются уехать в Магнитогорск. Нас проводят в кабинет географии, где ныне преподает бывший директор этой школы, затем в казачью комнату. Нашли интересные экспонаты: очки "народовольца" - те самые кругляши, казачья шашка, колыбельная люлька и очень много исторических документов, за просмотром которых нас и застал Михаил Григорьевич.
– Пойдемте в кабинет информатики, у меня есть фотографии с тех самых "раскопок".
Отмечу, у Епанешникова, как и многих в Кацбахе, интересный диалект - гласные они произносят с какой-то особой резкостью, четкостью, и, тем самым, особой выделяемостью над согласными. В первые минуты с трудом воспринимаешь, но вскоре - как будто и разговаривал на этом диалекте всегда вместе с ними.
Епанешников показывает фото "провалившегося" колодца, когда обнаружили те самые находки.
– Скорее всего, их в колодец бросили поселяне, когда храм пытались разрушить, – констатирует краевед, который на самом деле оказывается учителем физкультуры в Кацбахской школе, а краеведение - это его нет, не хобби, а громадный труд. Ну, нравится ему заниматься историей Кацбаха, правда, сам он родился неподалеку этих мест - в послеке Березки, а до 91-го года вообще жил и работал в Магнитогорске, но, переехав сюда, решил заняться историей этого поселка. И что самое интересное, жители к нему пошли навстречу: то, что находили в огородах, в домах - несли ему, а он все изучал, складировал у себя в казачьей комнате вот в этой самой школе.
Он показывает фотографии казаков, что воевали в годы гражданской войны.
- Этот получил один Георгиевский крест. Этот - три.
- А полный кавалер - это сколько крестов? - спрашивает Андрей.
- Полный - четыре.
Специально для нас открывают храм Рождества Христова. Михаил Георгиевич бросился нас провожать. Но!
- Давайте я вам сначала покажу из чего были построены первые дома поселка.
Пока плутаем по улицам, краевед рассказывает когда появился поселок. Основан он в 1842 году, как военное поселение — девятый пост Оренбургского казачьего войска в новолинейном районе, а назван в память битвы русских войск с наполеоновской армией 28 августа 1813 года при речке Кацбах в германской Силезии. Отсюда и название.
А из чего были построены первые дома? Из лиственниц, что немногочисленным семейством росли здесь перед тем, как появился поселок Кацбах. Дерева на всех при постройке поселка не хватило, пришлось застраивать из сосны и ели.
Михаил Георгиевич показывает нам не только эти дома, а их и осталось-то мал да маленько, но и дом, где жил последний председатель колхоза, который в тридцатых годах не допустил разрушение храма - приехали тракторы, на купола закинули тросы, стали тянуть, но, видимо, каким-то проведением, ничего не получилось у энтузиастов, а тут и председатель вступился - делайте, что хотите, но разрушить храм я не дам! Так церквушка после "большевистского конфуза" служила поначалу сараем, а затем и сельским клубом.
Вновь направляемся к храму, у которой нас ждала изрядно подмерзшая женщина с маленьким, черненьким и очень игривым щеночком Тузиком.
– Я уж собиралась уходить, думала не придете, – бросает она нам.
Нелепо извиняемся, а она нас и не слышит вовсе. Открывает церковный засов, Тузик юркает первый, затем поочередно мы.
Просторная церковь. Женщина тут же усаживается за церковную лавку, Андрей методично начинает фотографировать иконы, в том числе и ту, что подарил один из магнитогорских храмов, Епанешников продолжает рассказывать о том, что скоро издадут его книгу о Кацбахе, притом в Магнитке, притом их бывший - бывших не бывает - земляк. На прощанье, он меня просит, чтобы я разыскал данные об Георгии Дмитриевиче Адищиве - семнадцатого года рождения - якобы он пятый Герой Советского Союза в поселке, но каких-либо документов о нем Епанешников не нашел. Вроде бы был такой человек, но был ли - это пока что легенда.
… Едем сквозь снег и сильный туман. Плутаем без конца. Иногда мерещится, что незасеянные поля - это озера, лишь по приближению понимаем, что это всего лишь незасеянные поля. Кое-как вышли на основную магистраль. Уже в городе подмечаю до Кацбаха – сто километров. Дыра!
